Чичивика что это

Чичивика что это

научная статья по теме УЛОВКИ ЧИЧИКОВА В ДИАЛОГАХ С ПОМЕЩИКАМИ Языкознание

Текст научной статьи на тему «УЛОВКИ ЧИЧИКОВА В ДИАЛОГАХ С ПОМЕЩИКАМИ»

Уловки Чичикова в диалогах с помещиками

Поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души» чрезвычайно интересна с точки зрения того, какими приемами хитроумный делец Чичиков добивается своей цели в диалогах с помещиками о покупке мертвых душ.

Цель делового диалога (к нему мы относим беседы Чичикова) — достичь выгодного решения вопроса. Особое значение приобретает знание особенностей собеседника, искусство аргументации и владение речевыми средствами. В таком диалоге используются особые приемы, помогающие достичь цели. Риторика определяет их как «эристические уловки» [1], «эристическую аргументацию» [2], поскольку изначально сфера применения этих приемов ограничивалась ситуацией спора. В античности «эристикой (от греч. епзИкш — спорящий) называлось искус-

ство вести спор, пользуясь при этом всеми приемами, рассчитанными только на то, чтобы победить противника» [3]. В логике в их состав включаются софизмы [4], в лингвистической прагматике — языковые средства воздействия в непрямой коммуникации [2], речевые манипуляции.

Анализ различных классификаций подобных приемов позволяет сделать вывод об их комплексной природе, напрямую связанной с аспектом воздействия — логическим, психологическим или лингвистическим. Так, софизм, логическая ошибка, строится на нарушении логических законов; в «эристической аргументации используются все виды аргументов: логические (к реальности, к разуму) и психологические (к авторитету, к личности)» [2], воздействующие на чувства собеседника; в основе речевых манипуляций — использование возможностей языка в целях скрытого воздействия.

Таким образом, к понятию «уловка» мы относим софизмы, логические и психологические аргументы, языковые средства, стилистические фигуры, особенности интонации и голоса. Говорящий использует их преднамеренно для достижения своих целей.

Диалоги Чичикова с помещиками насквозь пронизаны такими эри-стическими намерениями. Мы попытались последовательно описать типы уловок, которые применяет главный герой «Мертвых душ» для убеждения собеседника.

В диалоге с Маниловым он осторожно старается обозначить предмет своего интереса приданием двусмысленности понятию «живые»: «не живых в действительности, но живых относительно законной формы». Сомнения преодолеваются ссылкой на закон («Мы напишем, что они живы, так, как стоит действительно в ревизской сказке») и аргументом к выгоде («Казна получит даже выгоды, ибо получит законные пошлины»). Аргументация подкрепляется намеком на таинственные личные обстоятельства, который должен вызвать расположение собеседника: «Я привык ни в чем не отступать от гражданских законов, хотя за это и потерпел на службе». Манилова убеждает уверенный тон Чичикова:

«- Я полагаю, что это будет хорошо.

— А, если хорошо, это другое дело: я против этого ничего, — сказал Манилов и совершенно успокоился».

Незатейливым, но подчеркнуто вежливым оказывается и диалог с Плюшкиным. Осторожность, использование неопределенно-личного предложения («мне, однако же, сказывали») нацелены на сокрытие заинтересованности. Притворное сочувствие и удивление, ряд вежливых вопросов помогают герою узнать нужные сведения от собеседника: «Скажите! И много выморила? — воскликнул Чичиков с участием»; «А позвольте узнать: сколько числом?»; «Позвольте еще спросить. «; «Чичиков заметил, что неприлично безучастие к чужому горю, вздохнул тут же и сказал, что соболезнует». Тронутый этим, Плюшкин позволяет сыграть на чувстве собственной скупости: «соболезнование в

карман не положишь». Чичиков «постарался объяснить, что он не пустыми словами, а делом готов доказать его и тут же изъявил готовность принять на себя обязанность платить подати».

В диалоге с Ноздревым не помогают ни уверенность и непринужденность в начале разговора («У тебя есть, чай, много умерших крестьян? Переведи их на меня»), ни ложь для сокрытия истинной цели -приобретение весу в обществе, женитьба, ни попытка заинтересовать деньгами:

«- . Не хочешь подарить, так продай.

— Продать! Да ведь я знаю тебя, ведь ты, подлец, дорого не дашь за них?

— Эх, да ты ведь тоже хорош. что они у тебя, бриллиантовые, что ли?»

Эпитет в ироническом контексте употребляется с намерением обесценить предмет торга.

Ноздрева не убеждает ни попытка пристыдить жадностью («Помилуй, брат, что ж у тебя за жидовское побуждение!»), ни взывание к долгу («Ты бы должен просто отдать мне их») с использованием модальности долженствования.

Безрезультатной оказывается апелляция к чувству здравого смысла, именование мертвых душ «вздором», «всякой дрянью». Диалог, очередная забава Ноздрева, завершается потоком оскорблений.

Бессмысленные вопросы Коробочки («Да на что ж они тебе?», «Да ведь они ж мертвые») вынуждают Чичикова применить в качестве уловки аргументацию выгоды и обещание содействия: «Я вам за них дам деньги. <.> избавлю от хлопот и платежа. <.> да еще сверх того дам вам пятнадцать рублей». Повторение глагола «дам» и союза «да» усиливают воздействие.

С целью обесценить предмет использованы прагматический аргумент к пользе: «Что ж они могут стоить?», «Что ж в них за прок, проку никакого нет»; оценочное определение: «ведь это прах»; обращение к здравому смыслу с использованием фактов, конкретизации: «Примите в соображение только то, что заседателя вам подмасливать больше не нужно»; «Да вы рассудите только хорошенько: ведь вы разоряетесь»; апелляция к чувству стыда: «Страм, страм, матушка! Кто ж станет покупать их? Ну какое употребление он может из них сделать?»; «Мертвые в хозяйстве! Эк куда хватили! Воробьев разве пугать по ночам в вашем огороде, что ли?». Аргументация усиливается повторением («ведь это прах», «это просто прах») и образной антитезой: «Вы возьмите всякую негодную, последнюю вещь, например даже простую тряпку, и тряпке есть цена.. .а ведь это ни на что не нужно»; «потому что теперь я плачу за них; я, а не вы <.> я принимаю на себя все повинности».

Чичиков пытается победить сомнение Коробочки наглядностью понятия «деньги», используя аналогию с процессом производства меда. «Я вам даю деньги: пятнадцать рублей ассигнациями. Ведь это деньги. Вы их не сыщете на улице. Ну признайтесь, почем продали мед? <.>

Так зато (усилительная семантика. — В.Ф.) это мед. Вы собирали его, может быть, около года, с заботами, ездили, морили пчел, кормили их в погребе целую зиму; а мертвые души дело не от мира сего. Там вы получили за труд, за старание двенадцать рублей, а тут вы берете ни за что, даром, да и не двенадцать, а пятнадцать, да и не серебром, а все синими ассигнациями». Аналогия усиливается семантикой союзов, частиц, рядом однородных конструкций. Герою удается убедить Коробочку только случайно пришедшей в голову ложью о казенных подрядах.

Исключительным по насыщенности уловками является диалог с Со-бакевичем, воплощающим тип дельца, который в хитрости не уступает Чичикову. Герой начинает «очень отдаленно» с целью отвлечь внимание, расположить к себе собеседника с помощью лести, похвалы: «коснулся вообще русского государства и отозвался с большой похвалою об его пространстве <.> души, окончившие жизненное поприще, числятся наравне с живыми, что при всей справедливости этой меры она бывает отчасти тягостна для многих владельцев <. > и он, чувствуя уважение личное к нему, готов бы даже отчасти принять на себя эту действительно тяжелую обязанность».

Предмет разговора Чичиков определяет осторожно: «никак не назвал души умершими, а только несуществующими». Собакевич следит за мыслью Чичикова, «смекнувши, что покупщик должен иметь здесь какую-нибудь выгоду»: «Вам нужно мертвых душ? извольте, я готов продать».

Чичиков старается обойти вопрос цены («это такой предмет, что о цене даже странно»; «мы, верно, позабыли, в чем состоит предмет») и предлагает минимальную плату. Эмоциональное возражение Собаке-вича подкреплено антитезой: «Эк куда хватили! ведь продаю не лапти!». Чичиков озадачивает его аргументом к реальности: «Однако ж, тоже и не люди».

Собакевич, чтобы повысить цену, «оживляет» мертвые души подменой тезиса, усиливая ее образным сравнением, фразеологизмами: «Так вы думаете, сыщете такого дурака, который бы продал вам по двугривенному ревизскую душу?» (чтение мыслей, возражение наперед. -В.Ф); «Другой мошенник обманет вас, продаст вам дрянь, а не души, а у меня что ядреный орех, все на отбор: не мастеровой, так иной какой-нибудь здоровый мужик».

Чичиков пытается возвратиться к сущности предмета: «ведь это все народ мертвый <.> ведь души-то давно уже умерли, остался один неосязаемый чувствами звук. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица». Для повышения экспрессивности использует пословицу, повторяющиеся частицы усилительной семантики.

Новый довод Собакевича строится на антитезе, содержит риторические вопросы и восклицания: «Да, конечно, мертвые. впрочем, что из этих людей, которые числятся теперь живущими? Что за люди? Мухи, а не люди!»

Чичиков возражает аргументом к реальности и использует понятие «мечта»: «Да все ж они существуют, а это ведь мечта». В ответ Собаке-вич распространяет подмененный тезис примерами и гиперболизацией, вкладывает в понятие нужное ему значение: «Ну, нет, не мечта! Я вам доложу, каков был Михеев, так вы таких людей не сыщете . машини-ща такая . силища, какой нет у лошади . хотел бы я знать, где бы вы в другом месте нашли такую мечту!» Оценочные суффиксы, развернутое сравнение усиливают воздействие.

Чичиков пользуется «подмазыванием аргумента», взывая к наличию образованности: «Вы, кажется, человек довольно умный, владеете сведениями образованности», он пытается обесценить предмет посредством оценочной номинации: «Ведь предмет просто фуфу. Что ж он стоит? Кому нужен?»

Собакевич не чужд правилам логики, применяя аргумент ad hom-inem к человеку: («Да вот вы же покупаете, стало быть, нужен»). Попытку Чичикова сослаться на «обстоятельства фамильные и семейственные» он блокирует заявлением: «Мне не нужно знать, какие у вас отношения; я в дела фамильные не мешаюсь. Вам понадобились души, я и продаю вам, и будете раскаиваться, что не купили. Право, убыток себе, деше

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Мертвые души (Николай Гоголь)

Покупки Чичикова сделались предметом разговоров. В городе пошли толки, мнения, рассуждения о том, выгодно ли покупать на вывод крестьян. Из прений многие отзывались совершенным познанием предмета. «Конечно, — говорили иные, — это так, против этого и спору нет: земли в южных губерниях, точно, хороши и плодородны; но каково будет крестьянам Чичикова без воды? реки ведь нет никакой». — «Это бы еще ничего, что нет воды, это бы ничего, Степан Дмитриевич, но переселение-то ненадежная вещь. Дело известное, что мужик: на новой земле, да заняться еще хлебопашеством, да ничего у него нет, ни избы, ни двора, — убежит, как дважды два, навострит так лыжи, что и следа не отыщешь». — «Нет, Алексей Иванович, позвольте, позвольте, я не согласен с тем, что вы говорите, что мужик Чичикова убежит. Русский человек способен во всему и привыкает ко всякому климату. Пошли его хоть в Камчатку, да дай только теплые рукавицы, он похлопает руками, топор в руки, и пошел рубить себе новую избу». — «Но, Иван Григорьевич, ты упустил из виду важное дело: ты не спросил еще, каков мужик у Чичикова. Позабыл то, что ведь хорошего человека не продаст помещик; я готов голову положить, если мужик Чичикова не вор и не пьяница в последней степени, праздношатайка и буйного поведения». — «Так, так, на это я согласен, это правда, никто не продаст хороших людей, и мужики Чичикова пьяницы, но нужно принять во внимание, что вот тут-то и есть мораль, тут-то и заключена мораль: они теперь негодяи, а, переселившись на новую землю, вдруг могут сделаться отличными подданными. Уж было немало таких примеров: просто в мире, да и по истории тоже». — «Никогда, никогда, — говорил управляющий казенными фабриками, — поверьте, никогда это не может быть. Ибо у крестьян Чичикова будут теперь два сильные врага. Первый враг есть близость губерний малороссийских, где, как известно, свободная продажа вина. Я вас уверяю: в две недели они изопьются и будут стельки. Другой враг есть уже самая привычка к бродяжнической жизни, которая необходимо приобретется крестьянами во время переселения. Нужно разве, чтобы они вечно были перед глазами Чичикова и чтоб он держал их в ежовых рукавицах, гонял бы их за всякий вздор, да и не то чтобы полагаясь на другого, а чтобы сам таки лично, где следует, дал бы и зуботычину и подзатыльника». — «Зачем же Чичикову возиться самому и давать подзатыльники, он может найти и управителя». — «Да, найдете управителя: все мошенники!» — «Мошенники потому, что господа не занимаются делом». — «Это правда, — подхватили многие. — Знай господин сам хотя сколько-нибудь толку в хозяйстве да умей различать людей — у него будет всегда хороший управитель». Но управляющий сказал, что меньше как за пять тысяч нельзя найти хорошего управителя. Но председатель сказал, что можно и за три тысячи сыскать. Но управляющий сказал: «Где же вы его сыщите? разве у себя в носу?» Но председатель сказал: «Нет, не в носу, а в здешнем же уезде, именно: Петр Петрович Самойлов: вот управитель, какой нужен для мужиков Чичикова!» Многие сильно входили в положение Чичикова, и трудность переселения такого огромного количества крестьян их чрезвычайно устрашала; стали сильно опасаться, чтобы не произошло даже бунта между таким беспокойным народом, каковы крестьяне Чичикова. На это полицеймейстер заметил, что бунта нечего опасаться, что в отвращение его существует власть капитана-исправника, что капитан-исправник хоть сам и не езди, а пошли только на место себя один картуз свой, то один этот картуз погонит крестьян до самого места их жительства. Многие предложили свои мнения насчет того, как искоренить буйный дух, обуревавший крестьян Чичикова. Мнения были всякого рода: были такие, которые уже чересчур отзывались военною жестокостью и строгостию, едва ли не излишнею; были, однако же, и такие, которые дышали кротостию. Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе взаимного обученья.

Таким образом рассуждали и говорили в городе, и многие, побуждаемые участием, сообщили даже Чичикову лично некоторые из сих советов, предлагали даже конвой для безопасного препровожденья крестьян до места жительства За советы Чичиков благодарил, говоря, что при случае не преминет ими воспользоваться, а от конвоя отказался решительно, говоря, что он совершенно не нужен, что купленные им крестьяне отменно смирного характера, чувствуют сами добровольное расположение к переселению и что бунта ни в каком случае между ними быть не может.

Все эти толки и рассуждения произвели, однако ж, самые благоприятные следствия, какие только мог ожидать Чичиков. Именно, пронесли слухи, что он не более, не менее как миллионщик. Жители города и без того, как уже мы видели в первой главе, душевно полюбили Чичикова, а теперь, после таких слухов, полюбили еще душевнее. Впрочем, если сказать правду, они все были народ добрый, живя между собою в ладу, обращались совершенно по-приятельски, и беседы их носили печать какого-то особенного простодушия и короткости: «Любезный друг Илья Ильич», «Послушай, брат, Антипатор Захарьевич!», «Ты заврался, мамочка, Иван Григорьевич». К почтмейстеру, которого звали Иван Андреевич, всегда прибавляли:»Шпрехен за дейч, Иван Андрейч?» — словом, все было очень семейственно. Многие были не без образования: председатель палаты знал наизусть «Людмилу» Жуковского, которая еще была тогда непростывшею новостию, и мастерски читал многие места, особенно: «Бор заснул, долина спит», и слово «чу!» так, что в самом деле виделось, как будто долина спит; для большего сходства он даже в это время зажмуривал глаза. Почтмейстер вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по ночам, Юнговы «Ночи» и «Ключ к таинствам натуры» Эккартсгаузена, из которых делал весьма длинные выписки, но какого рода они были, это никому не было известно; впрочем, он был остряк, цветист в словах и любил, как сам выражался, уснастить речь. А уснащивал он речь множеством разных частиц, как-то: «судырь ты мой, эдакой какой-нибудь, знаете, понимаете, можете себе представить, относительно так сказать, некоторым образом», и прочими, которые сыпал он мешками; уснащивал он речь тоже довольно удачно подмаргиванием, прищуриванием одного глаза, что все придавало весьма едкое выражение многим его сатирическим намекам. Прочие тоже были более или менее люди просвещенные: кто читал Карамзина, кто «Московские ведомости», кто даже и совсем ничего не читал. Кто был то, что называют тюрюк, то есть человек, которого нужно было подымать пинком на что-нибудь; кто был просто байбак, лежавший, как говорится, весь век на боку, которого даже напрасно было подымать: не встанет ни в каком случае. Насчет благовидности уже известно, все они были люди надежные, чахоточного между ними никого не было. Все были такого рода, которым жены в нежных разговорах, происходящих в уединении, давали названия: кубышки, толстунчика, пузантика, чернушки, кики, жужу и проч. Но вообще они были народ добрый, полны гостеприимства, и человек, вкусивший с ними хлеба ли или просидевший вечер за вистом, уже становился чем-то близким, тем более Чичиков с своими обворожительными качествами и приемами, знавший в самом деле великую тайну нравиться. Они так полюбили его, что он не видел средств, как вырваться из города; только и слышал он: «Ну, недельку, еще одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!» — словом, он был носим, как говорится, на руках. Но несравненно замечательнее было впечатление (совершенный предмет изумления!), которое произвел Чичиков на дам. Чтоб это сколько-нибудь изъяснить, следовало бы сказать многое о самих дамах, об их обществе, описать, как говорится, живыми красками их душевные качества; но для автора это очень трудно. С одной стороны, останавливает его неограниченное почтение к супругам сановников, а с другой стороны. с другой стороны — просто трудно. Дамы города N. были. нет, никаким образом не могу: чувствуется точно робость. В дамах города N. больше всего замечательно было то. Даже странно, совсем не подымается перо, точно будто свинец какой-нибудь сидит в нем. Так и быть: о характерах их, видно, нужно предоставить сказать тому, у которого поживее краски и побольше их на палитре, а нам придется разве слова два о наружности да о том, что поповерхностней. Дамы города N. были то, что называют презентабельны, и в этом отношении их можно было смело поставить в пример всем другим. Что до того, как вести себя, соблюсти тон, поддержать этикет, множество приличий самых тонких, а особенно наблюсти моду в самых последних мелочах, то в этом они опередили даже дам петербургских и московских. Одевались они с большим вкусом, разъезжали по городу в колясках, как предписывала последняя мода, сзади покачивался лакей, и ливрея в золотых позументах. Визитная карточка, будь она писана хоть на трефовой двойке или бубновом тузе, но вещь была очень священная. Из-за нее две дамы, большие приятельницы и даже родственницы, перессорились совершенно, именно за то, что одна из них как-то манкировала контрвизитом. И уж как ни старались потом мужья и родственники примирить их, но нет, оказалось, что все можно сделать на свете, одного только нельзя: примирить двух дам, поссорившихся за манкировку визита. Так обе дамы и остались во взаимном нерасположении, по выражению городского света. Насчет занятия первых мест происходило тоже множество весьма сильных сцен, внушавших мужьям иногда совершенно рыцарские, великодушные понятия о заступничестве. Дуэли, конечно, между ними не происходило, потому что все были гражданские чиновники, но зато один другому старался напакостить, где было можно, что, как известно, подчас бывает тяжелее всякой дуэли. В нравах дамы города N. были строги, исполнены благородного негодования противу всего порочного и всяких соблазнов, казнили без всякой пощады всякие слабости. Если же между ими и происходило какое-нибудь то, что называют другое-третье, то оно происходило втайне, так что не было подаваемо никакого вида, что происходило; сохранялось все достоинство, и самый муж так был приготовлен, что если и видел другое-третье или слышал о нем, то отвечал коротко и благоразумно пословицею: «Кому какое дело, что кума с кумом сидела». Еще нужно сказать, что дамы города N. отличались, подобно многим дамам петербургским, необыкновенною осторожностью и приличием в словах и выражениях. Никогда не говорили они: «я высморкалась», «я вспотела», «я плюнула», а говорили: «я облегчила себе нос», «я обошлась посредством платка». Ни в каком случае нельзя было сказать: «этот стакан или эта тарелка воняет». И даже нельзя было сказать ничего такого, что бы подало намек на это, а говорили вместо того: «этот стакан нехорошо ведет себя» или что-нибудь вроде этого. Чтоб еще более облагородить русский язык, половина почти слов была выброшена вовсе из разговора, и потому весьма часто было нужно прибегать к французскому языку, зато уж там, по-французски, другое дело: там позволялись такие слова, которые были гораздо пожестче упомянутых. Итак, вот что можно сказать о дамах города N., говоря поповерхностней. Но если заглянуть поглубже, то, конечно, откроется много иных вещей; но весьма опасно заглядывать поглубже в дамские сердца. Итак, ограничась поверхностью, будем продолжать. До сих пор все дамы как-то мало говорили о Чичикове, отдавая, впрочем, ему полную справедливость в приятности светского обращения; но с тех пор как пронеслись слухи об его миллионстве, отыскались и другие качества. Впрочем, дамы были вовсе не интересанки; виною всему слово «миллионщик», — не сам миллионщик, а именно одно слово; ибо в одном звуке этого слова, мимо всякого денежного мешка, заключается что-то такое, которое действует и на людей подлецов, и на людей ни се ни то, и на людей хороших, — словом, на всех действует. Миллионщик имеет ту выгоду, что может видеть подлость, совершенно бескорыстную, чистую подлость, не основанную ни на каких расчетах: многие очень хорошо знают, что ничего не получат от него и не имеют никакого права получить, но непременно хоть забегут ему вперед, хоть засмеются, хоть снимут шляпу, хоть напросятся насильно на тот обед, куда узнают, что приглашен миллионщик. Нельзя сказать, чтобы это нежное расположение к подлости было почувствовано дамами; однако же в многих гостиных стали говорить, что, конечно, Чичиков не первый красавец, но зато таков, как следует быть мужчине, что будь он немного толще или полнее, уж это было бы нехорошо. При этом было сказано как-то даже несколько обидно насчет тоненького мужчины: что он больше ничего, как что-то вроде зубочистки, а не человек. В дамских нарядах оказались многие разные прибавления. В гостином дворе сделалась толкотня, чуть не давка; образовалось даже гулянье, до такой степени наехало экипажей. Купцы изумились, увидя, как несколько кусков материй, привезенных ими с ярмарки и не сходивших с рук по причине цены, показавшейся высокою, пошли вдруг в ход и были раскуплены нарасхват. Во время обедни у одной из дам заметили внизу платья такое руло, которое растопырило его на полцеркви, так что частный пристав, находившийся тут же, дал приказание подвинуться народу подалее, то есть поближе к паперти, чтоб как-нибудь не измялся туалет ее высокоблагородия. Сам даже Чичиков не мог отчасти не заметить такого необыкновенного внимания. Один раз, возвратясь к себе домой, он нашел на столе у себя письмо; откуда и кто принес его, ничего нельзя было узнать; трактирный слуга отозвался, что принесли-де и не велели сказывать от кого. Письмо начиналось очень решительно, именно так: «Нет, я должна к тебе писать!» Потом говорено было о том, что есть тайное сочувствие между душами; эта истина скреплена была несколькими точками, занявшими почти полстроки; потом следовало несколько мыслей, весьма замечательных по своей справедливости, так что считаем почти необходимым их выписать: «Что жизнь наша? — Долина, где поселились горести. Что свет? — Толпа людей, которая не чувствует». Затем писавшая упоминала, что омочает слезами строки нежной матери, которая, протекло двадцать пять лет, как уже не существует на свете; приглашали Чичикова в пустыню, оставить навсегда город, где люди в душных оградах не пользуются воздухом; окончание письма отзывалось даже решительным отчаяньем и заключалось такими стихами:

Читайте также  Как сажать кабачки семенами в открытый грунт

Учитель Чичикова («Мертвые души»)

«Большой любитель тишины и хорошего поведения и терпеть не мог умных и острых мальчиков: ему казалось, что они непременно должны над ним смеяться. Достаточно было тому, который попал на замечание со стороны остроумия, достаточно было ему только пошевелиться или ненароком моргнуть бровью, чтобы попасть вдруг под гнев. Он его гнал и наказывал немилосердно. «Я, брат, из тебя выгоню заносчивость и непокорность! — говорил он: — я тебя знаю насквозь, как ты сам себя не знаешь. Вот ты у меня постоишь на коленях! ты у меня поголодаешь!» «Способности и дарования — это все вздор, — говаривал он: — я смотрю только на поведение. Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально; а в ком я вижу дурной дух да насмешливость, я тому — нуль, хотя он Солона заткни за пояс». Он не любил насмерть Крылова за то, что он сказал: «По мне уж лучше пей, да дело разумей», и рассказывал с наслаждением в лице и в глазах, как в том училище, где он преподавал прежде, такая была тишина, что слышно было, как муха летит, что ни один из учеников в течение круглого года не кашлянул и не высморкался в классе и что до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там, или нет». Отличил Чичикова. — За глупость или другую вину У. был выгнан из училища и с горя принялся пить; наконец, и пить уже было ему не на что, больной, без куска хлеба и помощи, пропадал он где-то в нетопленой, забытой конурке. Бывшие ученики его, умники и остряки, в которых ему мерещились беспрестанно непокорность и заносчивое поведение, узнавши об жалком его положении, собрали тут же для него деньги, продав даже многое нужное; один только Павлуша Чичиков отговорился неимением и дал какой-то пятак серебра, который тут же товарищи бросили, сказавши: «Эх ты, жила». Закрыл лицо руками бедный учитель, когда услышал о таком поступке бывших учеников своих: слезы градом полились из погасавших очей, как у бессильного дитяти. «При смерти на одре привел Бог заплакать, — произнес он слабым голосом и тяжело вздохнул, услышав о Чичикове, прибавя тут же: — Эх, ПавлушаІ Вот как переменяется человек! Ведь какой был благонравный! ничего буйного — шелк! Надул, сильно надул. «

Словарь литературных типов. — Пг.: Издание редакции журнала «Всходы» . Под редакцией Н. Д. Носкова . 1908-1914 .

Полезное

Смотреть что такое «Учитель Чичикова («Мертвые души»)» в других словарях:

Мертвые души, или похождения Чичикова (Гоголя) — [ Мертвые души , по выражению Гоголя, являются историею его собственной души . О сюжете поэмы, рассказанном Гоголю Пушкиным, . Гоголя т. IV, . Воспоминания. СПБ. 1909 г. (статья: Гоголь в Риме ), . Этюды и характеристики М. 1907 г. ( Мертвые души … Словарь литературных типов

Творчество Гоголя — … Словарь литературных типов

Мёртвые души — Эта статья  о поэме Н. В. Гоголя. Об экранизациях произведения см. Мёртвые души (фильм). Мёртвые души … Википедия

ЧИЧИКОВ — герой поэмы Н.В.Гоголя «Мертвые души» (перв. том 1842, под ценз. назв. «Похождения Чичикова, или Мертвые души»; втор, том 1842 1845). В соответствии со своим ведущим художественным принципом разворачивать образ из имени Гоголь дает Ч. фамилию,… … Литературные герои

Н. В. Гоголь — Запрос «Гоголь» перенаправляется сюда. Cм. также другие значения. Николай Васильевич Гоголь Имя при рождении: Николай Васильевич Яновский[1] Псевдонимы: В. Алов; П. Глечик; Н. Г.; ОООО; Пасичник Рудый Панько; Рудый Панько; Г. Янов; N. N.; ***… … Википедия

Н.В. Гоголь — Запрос «Гоголь» перенаправляется сюда. Cм. также другие значения. Николай Васильевич Гоголь Имя при рождении: Николай Васильевич Яновский[1] Псевдонимы: В. Алов; П. Глечик; Н. Г.; ОООО; Пасичник Рудый Панько; Рудый Панько; Г. Янов; N. N.; ***… … Википедия

Николай Васильевич Гоголь — Запрос «Гоголь» перенаправляется сюда. Cм. также другие значения. Николай Васильевич Гоголь Имя при рождении: Николай Васильевич Яновский[1] Псевдонимы: В. Алов; П. Глечик; Н. Г.; ОООО; Пасичник Рудый Панько; Рудый Панько; Г. Янов; N. N.; ***… … Википедия

Николай Гоголь — Запрос «Гоголь» перенаправляется сюда. Cм. также другие значения. Николай Васильевич Гоголь Имя при рождении: Николай Васильевич Яновский[1] Псевдонимы: В. Алов; П. Глечик; Н. Г.; ОООО; Пасичник Рудый Панько; Рудый Панько; Г. Янов; N. N.; ***… … Википедия

Рудый Панько — Запрос «Гоголь» перенаправляется сюда. Cм. также другие значения. Николай Васильевич Гоголь Имя при рождении: Николай Васильевич Яновский[1] Псевдонимы: В. Алов; П. Глечик; Н. Г.; ОООО; Пасичник Рудый Панько; Рудый Панько; Г. Янов; N. N.; ***… … Википедия

Гоголь, Николай Васильевич — Запрос «Гоголь» перенаправляется сюда; см. также другие значения. Николай Васильевич Гоголь Фотопортрет Н. В. Гоголя из группового дагерротипа С. Л. Ле … Википедия

Образ П. И. Чичикова как вербализация концепта «Предприниматель» (на материале поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души») Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Наумова Наталья Геннадьевна

В статье рассматривается образ П. И. Чичикова как воплощение концепта Предприниматель . Основным способом вербализации данного концепта выступают языковые средства, характеризующие модель поведения героя.

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Наумова Наталья Геннадьевна

The character's image of Chichikov as the verbalization of the concept «Businessman» (based on the novel «The dead souls» by N. V. Gogol)

This article deals with the image of Chichikov as the embodiment of the concept » Businessman «. The basic way of verbalization of this concept is the language means, defining the character's model of behavior .

Текст научной работы на тему «Образ П. И. Чичикова как вербализация концепта «Предприниматель» (на материале поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души»)»

ОБРАЗ П. И. ЧИЧИКОВА КАК ВЕРБАЛИЗАЦИЯ КОНЦЕПТА «ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ» (НА МАТЕРИАЛЕ ПОЭМЫ Н. В. ГОГОЛЯ «МЕРТВЫЕ ДУШИ»)

В статье рассматривается образ П. И. Чичикова как воплощение концепта Предприниматель. Основным способом вербализации данного концепта выступают языковые средства, характеризующие модель поведения героя.

This article deals with the image of Chichikov as the embodiment of the concept «Businessman». The basic way of verbalization of this concept is the language means, defining the character's model of behavior.

Ключевые слова: образ, концепт, предприниматель, модель поведения, деятельность.

Keywords: image, concept, businessman, model of behavior, activity.

Понятие образ является содержательным компонентом более широкого понятия — концепт. Ср., напр.: «Концепт данной культуры — основная единица ментальности, которая в границах словесного знака и языка в целом предстает (является) в своих содержательных формах как образ, как понятие и как символ» [1].

Цель статьи — показать, что языковые средства, используемые Н. В. Гоголем для создания образа П. И. Чичикова, главного героя поэмы «Мертвые души», являются вербализацией концепта Предприниматель.

В «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова слова делец и предприниматель имеют следующие значения: «Делец — человек, который успешно (иногда не стесняясь в средствах) ведет дела» [2]. «Предприниматель —

1. Владелец предприятия, фирмы, а также вообще деятель в экономической, финансовой сфере;

2. Предприимчивый и практичный человек» [3].

В основе обеих номинаций, как видим, лежит

указание на деятельностный характер человека рассматриваемого типа. Следовательно, особое внимание при анализе языковых средств, создающих образ П. И. Чичикова, обратим на такие средства, которые представляют героя как субъекта определенной деятельности. Мы руководствуемся широким определением деятельности, которое содержится в работе С. В. Черновой. Ср.: «Деятельность — это процесс, включающий в себя совокупность действий человека,

НАУМОВА Наталья Геннадьевна — аспирант, ассистент кафедры русского языка ВятГГУ © Наумова Н. Г., 2009

проявляющихся в его поведении, осуществляемых определенным образом в конкретных ситуациях и представляемых как его занятия, труд, работа, дело, обусловленные мотивами, направленные на достижение тех или иных целей и имеющие место в течение какого-либо достаточно протяженного отрезка времени» [4].

Рассмотрение П. И. Чичикова как субъекта определенной деятельности обусловливает его характеристику по двум направлениям: непроцессуальные (статичные) характеристики и процессуальные (динамичные) характеристики.

К непроцессуальным характеристикам мы относим те, которые не отображают структуру деятельности П. И. Чичикова (внешность, вещный мир, система ценностей). Языковые средства, отображающие внешность и вещный мир героя, дают весьма неопределенное представление о Чичикове. С одной стороны, он предстает как скрытный, внешне лишенный ярких индивидуальных черт человек, с другой стороны, — как человек практичный, деятельный, целеустремленный [5].

Высшей ценностью для П. И. Чичикова являются деньги, чины, а понятия духовности и нравственности не имеют никакого значения [6]. Ср., напр.: Уважал он человека или за хороший чин, или за большие достатки. Собственно за ум он не уважал еще ни одного человека [7]. Герой убежден, что достичь высокого материального состояния можно с помощью труда, терпения, настойчивости, благоразумия, бережливости, самоограничения. Ср., напр.: «Но ведь я трудился, я изощрялся. За что ж такая <судьба>? За что ж такие удары. Где справедливость небес? Где награда за терпенье, за постоянство беспримерное. » (С. 351).

К процессуальным характеристикам мы относим те, которые дают представление о деятельности П. И. Чичикова как целенаправленном мотивированном процессе, развивающемся в широком временном промежутке в направлении к достижению определенной цели — покупке мертвых душ и последующему обогащению. Из проанализированных контекстов (около 1300) большая часть (около 1000) содержит процессуальные характеристики Чичикова, что указывает на их ключевую роль в создании образа персонажа.

В тексте поэмы обнаруживаются такие характеристики П. И. Чичикова, которые позволяют выстроить модель его поведения в соответствии с ее структурными звеньями (блоками):

1) мотивационный блок деятельности как целостного процесса, включающий собственно мотивы деятельности, ее потребности, цели, замысел, возможности для ее осуществления и т. д.;

2) принятие окончательного решения как стадия, завершающая процесс мотивации и необходимое звено целенаправленной деятельности, сви-

детельствующее о том, что субъект стоит на пороге реальных действий, направленных на осуществление замысла;

3) фактическое осуществление задуманного, способы достижения цели, выраженные определенным образом в тексте поэмы и позволяющие сделать вывод о том, достиг ли субъект деятельности искомого результата;

4) верификация как этап, в рамках которого субъект деятельности оценивает то, в какой мере совпали его ожидания с тем, что произошло в действительности [8].

Обратимся к тексту.

Мотивационная сфера деятельности П. И. Чичикова раскрывается в контекстах, где речь идет о его потребностях, желаниях, мечтах, интересах, которые определяют и его жизненную цель. Ср., напр.: Но в нем не было привязанности собственно к деньгам для денег; им не владели скряжничество и скупость. Нет, не они двигали им: ему мерещилась впереди жизнь во всех до-вольствах, со всякими достатками; экипажи, дом, отлично устроенный, вкусные обеды — вот что беспрерывно носилось в голове его. (С. 227); Зачем добывал копейку? Затем, чтобы [в довольстве остаток дней прожить, оставить что-нибудь детям.]. Вот для чего хотел при-обресть! (С. 351).

Цель рождает замысел, т. е. первоначальный план действий, направленных на достижение цели. Герой замышляет совершить аферу, заключающуюся в покупке как можно большего числа умерших, но не вычеркнутых из ревизии крестьян, чтобы потом заложить их в банк и получить деньги.

Обдумывая план действий, Чичиков рассматривает и возможность его осуществления, оценивая сложившуюся ситуацию, отыскивая наиболее выгодный для себя путь достижения цели. Ср., напр.: А теперь же время удобное, недавно была эпидемия, народу вымерло, слава богу, немало. Помещики попроигрывались в карты, закутили и промотались как следует; все полезло в Петербург служить; имения брошены, управляются как ни попало, подати уплачиваются с каждым годом труднее, так мне с робостью уступит их каждый..; может, . и я еще зашибу за это копейку (С. 239).

Все действия П. И. Чичикова направлены на удовлетворение главной потребности — разбогатеть любыми путями. Это стремление обусловливает и характер принимаемого героем решения. Чичиков решает воплотить в жизнь задуманный план действий, т. е. купить мертвые души у помещиков. Ср., напр.: Наконец он решился перенести свои визиты за город и навестить помещиков Манилова и Собакевича, которым дал слово (С. 17); Я и решился воспользоваться беглыми и мертвыми (С. 335). Обратим внимание

на то, что Н. В. Гоголь использует для характеристики принимаемого П. И. Чичиковым решения не глагол решить как предикат, обозначающий вывод на основе умозаключения, а глагол решиться, указывающий на то, что герой приходит к решению, преодолевая психологический барьер, а именно состояние страха, боязни, которые Чичиков испытывает, осознавая незаконность задуманного им предприятия.

Чтобы достичь своей цели, П. И. Чичиков использует различные «поведенческие» и коммуникативные тактики: тактику постоянного передвижения, тактику разузнавания, тактику встречи и знакомства, тактику создания и поддержания имиджа, тактику экономии и накопления, тактику подстраивания под собеседника, тактику лести и обмана, тактику вызывания сочувствия, тактику ведения сделки, тактику согласия, тактику убеждения (аргументации), тактику сострадания [9].

Наиболее ярко та или иная тактика обнаруживается тогда, когда П. И. Чичиков общается с помещиками, чиновниками. Так, обсуждая с Коробочкой, Собакевичем условия сделки, Чичиков применяет тактику убеждения: путем рациональных суждений и эмоциональных высказываний герой стремится внушить собеседнику свое мнение. Ср., напр.: С Коробочкой: «Потому-то и в убыток вам, что мертвые: вы за них платите, а теперь я вас избавлю от хлопот и платежа. Понимаете?» (С. 49); «Послушайте, матушка. Да вы рассудите только хорошенько: ведь вы разоряетесь, платите за него подать, как за живого. А теперь примите в соображение только то, что теперь я плачу за них; я, а не вы; я принимаю на себя все повинности» (С. 50). С Собакевичем: «А, например, как же цена! Хотя, впрочем, это такой предмет. что о цене даже странно. Моя цена! Мы, верно, как-нибудь ошиблись или не понимаем друг друга, позабыли, в чем состоит предмет. Однако ж согласитесь сами: ведь это тоже и не люди. ведь души-то давно умерли, остался один неосязаемый чувствами звук» (С. 100); «. Зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет никакого, ведь это все народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица. это ведь мечта» (С. 101); «Мне странно, право: кажется между нами происходит какое-то театральное представление или комедия, иначе я не могу себе объяснить. Вы кажется человек довольно умный, владеете сведениями образованности. Ведь предмет просто фу-фу. Что ж он стоит? Кому нужен?» (С. 102).

Действия П. И. Чичикова приводят его к определенному результату. Так, в ряде случаев герой достигает желаемой цели: покупает мертвые

души у Манилова, Коробочки, Собакевича, Плюшкина. При этом он испытывает радость. Ср., напр.: узнав, что Манилов отдает души даром: Удовольствие одолело гостя после таких слов, произнесенных Маниловым. чуть даже не произвел скачок по образцу козла, что, как известно, производится только в самых сильных порывах радости (С. 34); после сделки с Плюшкиным: Герой наш. был в самом веселом расположении духа. Такое неожиданное приобретение было сущий подарок. И всего двести с лишком человек. Но такой прибыточной [поживы] никак не ожидал (С. 129).

Но на пути к цели перед П. И. Чичиковым встают неожиданные препятствия. Например, Ноздрев отказывается продать ему крестьян. Это вызывает у Чичикова раздражение и гнев: поставленная цель не достигнута. Ср., напр.: Чичиков остался по уходе Ноздрева в самом неприятном расположении духа (С. 81); Он внутренне досадовал на себя, бранил себя за то, что к нему заехал и потерял даром время. что заговорил с ним о деле (С. 81).

В итоге П. И. Чичиков не достигает своей главной жизненной цели — обогащения. Незаконный характер всех предпринимаемых в этом направлении действий неминуемо обрекает их на провал. Махинации героя раскрываются, и он оказывается в тюрьме, потеряв все свои накопления.

Анализ поведения П. И. Чичикова позволяет охарактеризовать героя как человека целеустремленного, рационального, практичного, делового, расчетливого, способного сконцентрировать все свои умения и силы на достижение поставленной цели (которая заключается в получении личной выгоды) и использующего для этого любые средства (даже противозаконные).

Как может быть определен тот вид деятельности, которым на протяжении всей поэмы занимается П. И. Чичиков? Такого рода деятельность можно назвать предпринимательской, а Чичикова — предпринимателем, т. е. практичным, предприимчивым человеком. Как пишет М. М. Иванова, исследовавшая языковые средства объективации концепта Предприниматель на материале экспериментальных исследований, публицистических и художественных текстов, «предприниматель — это предприимчивый, расчетливый мужчина (гораздо реже — женщина), владелец какого-либо собственного дела или предприятия, занимается каким-либо бизнесом, является организатором какого-либо дела или предприятия, много и целеустремленно работает, зачастую действует с нарушением морально-правовых норм, занимается торговой или (гораздо реже)

производственной деятельностью, успешно осуществляет деятельность, направленную на получение доходов; вызывает к себе отрицательное отношение, и в то же время высоко оценивается обществом; его деятельность связана с риском и решением проблем, преимущественно занимается деятельностью небольшого масштаба, умный человек, богатый или не очень, занимается развитием своего дела» [10].

Поведение П. И. Чичикова как предпринимателя определяет суть его образа, а образ — это содержательный компонент концепта. Любой концепт — это объемное, ментальное, культурное образование. Для того чтобы получить представление о концепте Предприниматель как отражающем картину мира русского человека, необходимо множество изысканий не только в лингвистической, но и других областях науки. В поэме Н. В. Гоголя в образе П. И. Чичикова черты человека как предпринимателя получили весьма яркое воплощение. При этом основным способом вербализации данного концепта выступают языковые средства, дающие представление о модели поведения героя, а именно, о ее целенаправленном характере.

1. Колесов В. В. «Жизнь происходит от слова. ». СПб., 1999, С. 81.

2. Ожегов С. И, Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1999. С. 158.

4. Чернова С. В. Деятельность: лингвистический анализ. Киров, 2008. С. 16.

5. Наумова Н. Г. Языковые средства создания портрета персонажа (на примере Чичикова) // Филологический анализ текста: концептуальность и аналитизм: сб. ст. по м-лам Всерос. науч. конф. Йошкар-Ола, 2006. С. 233-237; Наумова Н. Г. Языковые средства, обозначающие предметы, принадлежащие Чичикову // Семантика. Функционирование. Текст: межвуз. сб. науч. тр. Киров, 2008. С. 25-34.

6. Наумова Н. Г. Система ценностей П. И. Чичикова: языковой аспект характеристики (на материале поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души) // Lingüistica juvenis: Дискурсивные практики в социокультурном аспекте: сб. науч. тр. мол. уч. Выпуск 10. Екатеринбург, 2008. С. 60-66.

7. Гоголь Н. В. Мертвые души. М., 1976. С. 318. Далее цитирование производится по данному изданию с указанием страниц.

8. Чернова С. В. Указ. соч.

9. Наумова Н. Г. Языковые средства, отражающие коммуникативные тактики Чичикова // Семантика. Функционирование. Текст: межвуз. сб. науч. тр. Киров, 2006. С. 20-25.

10. Иванова М. М. Языковая объективация концепта «предприниматель» в русском языке: автореф. дис. . канд. филол. наук. Воронеж, 2008. С. 21.

Мёртвые души

В своем романе-поэме « Мертвые души» Гоголь рассказывает об одном городке, который писатель называет «NN», куда, нарушая спокойную и размеренную жизнь жителей, приезжает некий господин Чичиков. Его целью становиться покупка мертвых душ крепостных. Дело это он затеял для того, чтобы заложить эти души в заклад и получить с них навар. Чичиков знакомится со всеми чиновниками города: губернатором, прокурором и др. Он всех очаровывает. Его принимают за очень милого и уважаемого человека. Но проницательность Чичикова подвела его в тот момент, когда он завел знакомство с местным гулякой и сплетником Ноздревым и дело приняло совсем другой оборот.

Олег Липовецкий, режиссёр, автор инсценировки: « В этой поэме Гоголь с любовью попытался описать всю Россию как она была, как будет и как есть. С одной стороны – это прекрасное лирическое произведение, с другой – жёсткое, пристрастное и очень смешное исследование русских характеров и российского общества.
Я очень хотел сохранить обе эти ипостаси Гоголевского текста. И от того пришлось делать новую инсценировку и вводить новых персонажей, которые у нас и отвечают за лирическую сторону спектакля. Не то, что бы их у Гоголя нет, но раньше им не давали слово. Это — кони из тройки Чичикова. Гнедой, Чубарый и Заседатель. Ну, а как вы понимаете, кони, которые говорят – это уже не просто кони. В общем, на сцене – та самая птица – тройка. Их, действительно, всего трое – актёров, которые играют в спектакле. Они играют все роли. На Руси тройка – сакральное число. Троица, тройка, трёхголовый змей, три богатыря… Да вы сами вспомните ещё много добрых и недобрых троек, если захотите.
Вообще, не стоит ждать от нас краткого пересказа большой и хорошей книги. Наш спектакль – это попытка осмысления современными российскими людьми великого русского текста и вопросов, которые он поднимает. А отвечать на эти вопросы, как всегда вам – нашим зрителям».

Читайте также  Чем подкормить газон осенью

Режиссер: Олег Липовецкий

Художник: Яков Каждан

Хореограф: Ольга Васильева

Композитор: Александр Улаев

В спектакле заняты:

Пресса
  • 03.09.2018 Открой для себя современный театр!

До начала фестиваля-школы современного искусства «Территория. Красноярск» осталось несколько дней. Зрителей ждёт новый театр – необычный и разнообразный.

Журнал «Собака» опубликовал гид по фестивалю.«Территория.Красноярск». Куда пойдём?

Красноярский ТЮЗ – основной партнер и штаб-квартира фестиваля «Территория. Красноярск» – открыл продажу билетов.

В сентябре в Красноярске пройдет фестиваль современного искусства «Территория. Красноярск». Основной партнер и штаб-квартира фестиваля – Красноярский ТЮЗ.

Фасад театра юного зрителя в Красноярске

КРАСНОЯРСКИЙ ТЕАТР ЮНОГО ЗРИТЕЛЯ
Красноярск, ул. Вавилова, 25, 660025

Телефон касс: +7 (391) 213-10-32, 213-14-65

КАССА РАБОТАЕТ
ежедневно с 10.00 до 20.00
Обед: 12.30-13.00, 15.30-16.00

По срочным вопросам обмена и возврата билетов:
Зав. билетным столом: +7 (908) 201-68-61 (Надежда Николаевна Жеребор)
Почта по вопросам возврата и обмена электронных билетов: kassa@ktyz.ru

© 2012 — 2021 Краевое государственное автономное учреждение культуры «Красноярский театр юного зрителя»

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector